Свобода и закон

Зыбь была дьявольская, короткая и глубокая. Лодка то мостом стояла на двух гребнях, то, взлетев на водяную гору, устремлялась вниз с головокружительной высоты и с громким плеском садилась на дно ущелья между волнами, окатывая нас водой. На более спокойном месте я выключил мотор и сделал набросок нашего острова, после чего мы на веслах отправились домой. Остаток дня провозились с мотором: сначала выясняли, почему он останавливается, потом, найдя и устранив причину, приводили в еще больший порядок прочие части, но больше всего времени потратили и еще потратим завтра на починку того, что поломали в ходе ремонта. Рокуэлл уже спит и видит во сне маленькую дикую птичку, соловья, который пел о свободе несчастному китайскому императору. А вдали отсюда, в городах, уличная толпа по-прежнему заслушивается жестяного соловья, воспевающего свободу закона. Ну а теперь пришло время и мне почитать, съесть кусок хлеба с джемом и дать спине отдых на мягкой подушке. Дни бегут, настоящие зимние дни. Снег, холод, ветер, и какой ветер! Жуть берет, когда он с воем обрушивает на нас с ближних вершин свирепые удары ...»