Благоуханная легенда Марина Цветаева.

Гегель пишет Нитхаммеру 13 октября 1806 года, в самый канун Йенского сражения: "Я видел, как через город на рекогносцировку проехал император, эта мировая душа (diese Weltseele)". С поэтических высот туманного Альбиона им отвечает Байрон (письмо к Муру 9 апреля 1814 года): "Увы, мой бедный маленький кумир, Наполеон, сошел с пьедестала. Говорят, он отрекся от престола. Это способно исторгнуть слезы расплавленного металла из глаз Сатаны". Не меньшую патетику, хотя и несколько другого жанра, изливает русская литература в лице Марины Цветаевой: "С 11 лет я люблю Наполеона: в нем (и в его сыне) все мое детство и отрочество и юность, и так шло и жило во мне не ослабевая, и с этим - умру. Не могу равнодушно видеть его имени..." (из письма Анне Тесковой, Кламор, 2 февраля 1934). Миф становится все ярче и многомернее, постепенно приходя к своему апофеозу. Маленький капрал обращается в собственную легенду. Post scriptum За три недели до смерти, между двумя тяжелыми приступами, отвергнутый Европой, которую он до неузнаваемости переделал, и с ее же помощью почти наверняка отравленный мышьяком, Наполеон Бонапарт пишет прибавление к завещанию: "Все мои матрацы и одеяла, полдюжины платков, галстуков, полотенец, носков, пару ночных панталон, два халата, пару подвязок, две пары кальсон и маленький ящичек с моим табаком ...»