Судьба армянская

При свечах писал я свои шифровки, спал в теплой одежде под тремя одеялами при температуре в комнате, колебавшейся от десяти до четырнадцати градусов, сидел в рабочем кабинете, если так можно назвать гостиную дачного домика, в пуховой куртке и грелся семидесятиградусной тутовкой или армянским коньяком, что далеко не всегда помогало. Так же холодно было в президентском дворце, доме правительства, парламенте, МИДе, во всех министерствах, в Академии наук, в Университете, практически везде, куда мы ходили по долгу службы или на дружеские посиделки. Но нас согревали добрые сердца людей. Для многих армян мы оказались единственной зримой связью с Россией, отдаление которой особенно остро ощущала творческая интеллигенция. Встречи с художниками, музыкантами, артистами, кинематографистами, писателями, архитекторами, учеными, журналистами создавали замечательную атмосферу приобщения к армянской национальной жизни, культуре, истории, позволяя проникнуться искренним сочувствием к судьбе армянского народа, понять его место в истории России и формировании русской культуры, увидеть значение Армении для нашего общего будущего и соответствующим образом влиять на Москву, побуждая ее к взаимодействию с Арменией во имя сохранения и приумножения нашего общего цивилизационного наследия ...»