Вот так ферма!

Ибо Питу любил Катрин – любил страстно, любил тем сильнее, что почитал ее существом высшего порядка. Теперь его мучило уже не то, что она любит другого. Нет, он больше не ревновал ее к Изидору. Изидор был знатный господин, Изидор был красавец, Изидор был достоин любви; однако Катрин, девушке из народа, не следовало, пожалуй, покрывать позором свою семью или, по крайней мере, не следовало приводить в отчаяние Питу. Чем дольше он размышлял, тем чаще посещали его мысли, которые буквально разрывали ему сердце. – Что ж! – говорил себе Питу. – Она так бессердечна, что прогнала меня с фермы. Я ушел, а она с тех пор даже не поинтересовалась, жив я или нет. Что сказал бы папаша Бийо, если бы узнал, что она вот так предает друзей, вот так пренебрегает своим долгом? Что бы он сказал, если бы знал, что хозяйка дома вместо того, чтобы присматривать за работниками, бегает к любовнику, к аристократу господину де Шарни! Папаша Бийо ничего бы не сказал. Он просто убил бы Катрин, и все тут. «А ведь это немало, – думал Питу, – иметь в запасе такое средство отомстить» ...»