Этюды. Для скрипки. Сочинение 36. Тетрадь 2: Блестящие этюды

Я весь спектакль представлял себя на месте Коонен. Ведь это «моя» мизансцена: человек и рояль. Есть в этих этюдах и «светлый Сириус» — одиннадцатый этюд, — и борьба с «отцом вечной материи» — это финал. Очень много огней… и серой пахнет, по-настоящему. Прилично играл в Лондоне, в Festival Hall[212]… минимум потерь, но в «molto animato» такая вдруг сера… О пьесе Einfach из цикла «Ночные пьесы», ор. 23 Это волшебный фонарь преображает глухие невыносимые стены в разноцветные видения, в предвкушаемые сны… Тень папы на стене. Он как будто крадется, чтобы сказать то, о чем не может сказать при дневном свете. Этот фонарь и боярышник — вот два знака, которые привели меня к Прусту[213]. Брамс О «Вариациях на тему Паганини», ор. 35 Второе по значению сочинение Брамса для рояля — после Второго концерта. Тему надо играть так, будто ешь всухомятку. Никакой «романтической педали» — это все убьет. Важно найти «суховатый блеск» в теме, как будто она для рояля написана — не для скрипки. О четвертой вариации (Первая тетрадь): Опыты в лаборатории ...»