Michael Ondaatje's "In the Skin of a Lion" and Multiculturalism. The Rewritten History of an Immigrant Experience

If he managed to climb such a tree despite the thorns, it would be easy for the first lion to reach the base to spring upon him from below and bear him to the ground in one leap. The only hillocks were termite nests, some rising several feet in height but too small for purposes of defense. There was nothing to do but run on. To lighten himself, he had cast aside the great hunting bow when he had spent his last shaft, although it wrenched his heart to throw away the splendid weapon (/чтобы/ облегчиться,[17] он отбросил /в сторону/ большой охотничий луг, когда потратил свою последнюю стрелу, хотя это причинило мучение его сердцу выбросить отличное оружие; to wrench вывертывать, вырывать; мучить, причинять страдание, боль). Quiver and straps soon followed (колчан и ремешки вскоре последовали /за луком/). He was now stripped to a mere loin- clout of leopard skin (он был теперь раздет до одной набедренной повязки из леопардовой шкуры; loins поясница), the high-laced sandals that clad his feet (сандалий с высокой шнуровкой, которые укрывали его ступни), his goatskin water bag (его бурдюка для воды), and the heavy broadsword, which he now carried scabbarded in one fist (и тяжелого палаша, который он сейчас нес в ножнах в одном кулаке; scabbard ножны) ...»