Случевский: философия, поэтика, интерпретация

Речь, таким образом, идет о расширении контекста принадлежащей милетским философам терминологии, границы его выносятся за пределы работ Аристотеля и в целом за пределы перипатетической традиции. В результате положения первых философов переносятся в иной, более соответствующий и духовно однородный им контекст архаической философской традиции. 1 Зельин К. К. О методах и перспективах исследования раннегреческой философии // Вестник Древней истории. 1972. № 1. С. 75. 2 Лебедев А. В. Фалес и Ксенофан. (Древнейшая фиксация космологии Фалеса) // Античная философия в интерпретации буржуазных философов. М., 1981. С. 1. Однако при этом речь идет лишь о литературно зафиксированной традиции. Положения милетцев соотносятся не с сочинениями Аристотеля и Теофраста, а с произведениями более ранних мыслителей - Ксенофана, Парменида, Гераклита и т. д. Если же учитывать, что этот литературный контекст сам в достаточной степени не документирован, и за разъяснениями сохранившихся фрагментов приходится обращаться опять-таки к Аристотелю, то мы попадаем в замкнутый круг ...»