Поэты Парижской ноты

Беспутный! Вот я и дорвалась до своего любимого слова! Беспутный ты, Бальмонт, и беспутная я, все поэты беспутны,P своими путями ходят... Пленяют меня в этом названии равносильно оба слова, возникающая из них формула. Что± поэт здесь назовет своим кроме пути? Что± сможет, что± захочет назвать своим кроме пути? Все остальное чужое: «ваше», «ихнее», но путь мой. Путь единственная собственность «беспутных»! Единственный возможный для них случай собственности и единственный, вообще, случай, когда собственность священна: одинокие пути творчества... И пленяет меня еще, что не «своим», а «своими», что их мно-ого путей!P как людей,P как страстей». Она написала это в середине творческого пути, выразив свое глубоко продуманное и неизменное понимание поэзии. Такая открытая декларация могла бы помочь критикам судить поэта «по законам (по выражению Пушкина) им самим над собой признанным». Но возникает ощущение, что многие современные Цветаевой критики не давали себе труда вчитаться в то, что она пишет. Они не обратили внимания на эти слова или отнесли их к ее «экстравагантности»: кого интересуют «одинокие пути», когда все стремятся к коллективности? Именно в двадцатых годах в эмиграции начали создаваться и расцветать литературные кружки и группировки: «Цех поэтов», «Перекресток», «Скит поэтов», «Кочевье», поэты «парижской ноты».. ...»