Вечные истины на вечной латыни. De verbo in verbum: латинские изречения

Позже Белинский называл это время периодом "абстрактного героизма". Пыпин (73) отчасти прав, отвергая обвинения в "эстетическод квиетизме", будто бы царившем в это время во всем кружке Станкевича, но вое же "абстрактный героизм" действительно уводил всю энергию души ввысь и отъединял от эмпирической жизни. Когда в 1836-ом году Белинский познакомился с Бакуниным и вместе с ним увлекся идеализмом Фихте, то его "абстрактный героизм" еще более усилился. "Идеальная жизнь, - пишет он в это время, - есть именно жизнь действительная, положительная, конкретная, а так называемая действительная жизнь есть отрицание, призрак, ничтожество, пустота". Но этот отрыв от эмпирической жизни усиливает в Белинском его религиозность, возбуждает в нем порывы морального вдохновения. Однажды он написал близкому своему другу, В. П. Боткину, такие слова: "Дух вечной истины, молюсь и поклоняюсь тебе и с трепетом, со слезами на глазах предаю тебе судьбу мою: устрой ее по своей разумной воле". Несколько позже Белинский писал в одной статье: "есть книга, в которой все сказано, все решено, книга бессмертная, святая, книга вечной истины, вечной жизни - Евангелие" ...»