Начертание всеобщей истории, изданное при университетском благородном пансионе.

Предпослав свою идею всеобщей истории и указав её основные моменты, Дарместетер обращается к начертанию тех главных вопросов, которые подлежат её разрешению. В этой области он оказывается ещё более ограниченным и пристрастным евреем, чем в первой части брошюры. Нет необходимости приводить самые вопросы, которыми он желал бы наполнить историю. Достаточно заметить, что все они, как и вообще всякое произведение Иудея, во-первых, дышат ненавистью и презрением к тому самому христианству, на лицемерном возвеличении которого иудаизм подчас стремится обосновать собственное торжество, и во-вторых, ограничиваются рамками заносчивого, но невежественного талмудизма. Приписывая метаморфозы человеческой мысли исключительному влиянию сынов иуды и признавая выдающимися только таких людей, которые были евреями либо симпатизировали им (Рати, Маймонида, Спинозу, Кромвеля, Мирабо и аббата Грегуара), Дарместетер ставит единоплеменникам в высшую заслугу факт, что они всегда боролись с государственной религией, чьё бы имя она не носила, — Ваала, Юпитера или Иисуса Христа ...»