Междометия. Стихи, стратегмы, графика

Если в первом - ясность и простая слаженность логических фигур, дискурсивного умствования, то в тексте "Исповеди" - просто слаженное и ясно видимое бытие. Столь же ясен и прост тот, кто исповедуется - Августин, обращающийся (обращенный, потому что исповедальное слово поэта-простеца слово задним числом). Молчание души, бессловный плач, неартикулированная речь, наговор междометий - стихия, из коей произрастает поэтическая смыслоречь, устрояющая "ладо-мир" души. Лирическое я Августина сполна вмещает слово об этом Я. Слово из немоты, большей, чем все слова, коими чревата эта немота. Тщательный схоласт и поэт-простец - порознь. И тот, и другой чают передать свое знание и свой опыт так, как будто они - один человек; как учитель - жадно внимающим и жадно воззрившимся ученикам этих и последующих веков. Если схоластический текст о возможности быть умирающим ориентирует предмет обговаривания в область посмертного бытия, а там и к всеобщему субъекту - запредельному богу, коему причастно всё, то автор-герой "Исповеди" - весь тут, в сиюминутной своей жизненности, само-ценности, хотя и божественно просветлен и потому вечен в этой своей светозарной, озаренной мгновенности. Логика "Града..." противостоит эстетике "Исповеди" (самосложение образа поэта-простеца, автопортрет как портрет каждого "в его минуты роковые...") ...»