Машина радиоуправляемая, гоночная (серебристая)

Толстые щеки Ноймана лоснились от пота. Рундштедт указал ему сиденье напротив. Просторный, на шесть человек, салон машины, обитый тисненой серебристой кожей, с вмонтированными холодильником, рацией, баром, проветривался жужжащим над головой вентилятором. Плавно, без рывка, "хорьх" тронулся с места. Нойман извлек из полевой офицерской сумки деревянную фигурку, расписанную яркими красками. - Позвольте, господин фельдмаршал, вручить сувенир? Утолщенная книзу фигурка изображала мужичка в шапке набекрень и длинной рубахе. С левого бока фигурка подгорела, обуглилась. - О-о! - сказал фельдмаршал. - Превосходная игрушка. - Нашли в подбитом танке, - объяснил Нойман. - Это есть древний символ России. Фельдмаршал полюбовался мастерством резчика, сумевшего дать грубоватой игрушке выражение упрямого лукавства. Затем он положил фигурку на сиденье, и она, точно живая, подскочила. Рундштедт не знал, что это обыкновенный ванька-встанька. - Забавный символ, - усмехнулся он. - Что же вы, Нойман, думаете о России? - Громадная страна, экселенс, - как ученик, подготовивший задание, ответил ему лейтенант. - Много хорошей земли... - И много церквей, - сказал фельдмаршал. - Они будут хорошими наблюдательными пунктами. - Фридрих Ницше еще в прошлом веке объявил миру: "Бог умер", лейтенант взглянул на фельдмаршала, прикрывшего глаза, и, как бы убедившись, что тот его слушает, продолжал деловито развивать свою мысль: - А бог, если откинуть церковные наслоения, - это символ индивидуальности человека ...»