Мысли малороссиянина, по прочтении повестей пасичника Рудаго-панька

Возвышенный всё тот же; трагедии его всё те же. «Тасс» его, которого он написал уже в шестой раз, необыкновенно толст, занимает четверть стопы бумаги. [ «Торквато Тассо» — драма Кукольника (1832 г.). ] Характеры все необыкновенно благородны, полны самоотверженья, и, вдобавок, выведен на сцену мальчишка 13 лет, поэт и влюбленный в Тасса по уши. А сравненьями играет, как мячиками; небо, землю и ад потрясает, будто перышко. Довольно, что прежние: «губы посинели у него цветом моря», или: «тростник шепчет, как шепчут в мраке цепи» — ничто против нынешних. Пушкина всё по-прежнему не любит; Борис Годунов ему не нравится… «Письма», I, c. 210–211. Из дневника А. В. Никитенко [Ал-др Вас. Никитенко (1804–1877) — профессор Петербургского университета и цензор.] 22 апреля 1832 г. …Был на вечере у Гоголя-Яновского, автора весьма приятных, особенно для малороссиянина, «Повестей пасичника Рудого Панька». Это молодой человек лет 26, приятной наружности. В физиономии его, однако, доля лукавства, которое возбуждает к нему недоверие ...»