Вперед, где никто еще не был!

Увы, это было слишком ясно и самим офицерам». Первая составляющая утопии вполне убедительна русские асы отлично владеют собой, машиной и всей полнотой информации; но вторая мы победим при мощной поддержке германского пролетариата наводит на мысль, что уж лучше бы он летал. Когда Шпанов отвлекается от авиации на личную жизнь героев, пейзажи и громкую идеологию,P видно, как ему все это скучно. Зато когда речь заходит о ТТХ (тактико-технических характеристиках), скорости, высоте полета,P он в своей стихии, и в стиле его, нарочито стертом, появляется даже нечто поэтическое. В описаниях отрицательных героев он явно наследует Жюлю Верну все они сплошь аристократы и развратники, не умеющие ничего спланировать на сутки вперед. Наши же необыкновенно четки, быстры и деловиты новый, не являвшийся прежде образ «массового человека», весьма показательная эволюция от рохли и мечтателя к железному, все умеющему конструктивисту. И некие черты этого нового облика были реальны. Скажем, вышеупомянутый азарт, жажда сделать невозможное и явить его миру, а главное все та же свежесть, восторг первопроходца, зашедшего туда, где никто еще не бывал! Фашизм опирался на архаику, на подвиги дедов, искал идеала в прошлом,P но первопроходчество, в том числе и социальное, бредит только будущим, и в этой модернистской ориентации главное различие между двумя тоталитарными режимами, различие, которого не чувствуют люди с отбитым обаянием ...»