Погремушка-прорезыватель "Веселая геометрия"

Возникла неловкая пауза. - Вы, господин Ульянов, имеете что-нибудь возразить? - Нет, нет, ваше превосходительство, - поспешно выговорил молодой человек, - я счастлив назначением и обязуюсь, ваше превосходительство... - Николай Иванович, - мягко поправил Лобачевский. - Николай Иванович, извините... осмелюсь, но мне... - борясь с волнением, заспешил молодой учитель, - мне ведь математику преподавать юношеству. А в геометрии... Я уже не чувствую полного доверия к Эвклиду. Как же быть? Ведь не честно!.. Лобачевский внезапно расхохотался. Подхватил очки, которые начали сползать с его носа, и продолжал весело, от всей души смеяться, вытирая платком выступившие слезы. Успокоился, и очки опять заслонили его глаза. - Ах, вы вот о чем... - Заметил добродушно. - Начитались моих ересей... Ульянов затаился: от ученого, взбудоражившего умы не только в Казани, но в Петербурге и даже в Европе, он ожидал откровения... Однако откровения не последовало. - Не тревожьтесь, милый учитель. Преподавая геометрию Эвклида, вы не поступитесь своей совестью ...»