О, Твоя любовь в моей любви, BWV 491

С тех пор я напрочь не слышу шепота! И теперь - семейный секрет! Лидочка моя всегда мне свое мнение о чем угодно высказывает именно на ушко и именно шепотом. Я киваю головой в знак полного согласия - я ведь не скажу ей, что я не слышу. Это продолжается сорок четыре года. Когда я сбежал из госпиталя и снова попал в свою часть, солдаты, которые после того взрыва разбирали оставшееся от нашей землянки, рассказали, что моя знаменитая чуть ли не полковничья шапка-ушанка и ремень в ней оказались разорванными в клочья. Видимо, Господь велел мне сползти с нее во сне чуть в сторону. Ровно настолько, чтобы не разнести в клочья мою тогда неверующую башку. Ну скажите теперь, надо было вам знать об этом фронтовом мимолетном (мимо пролетело!) эпизоде? И пусть все неприятное, что было моей жизнью, а вам до лампочки, так и останется для вас всего лишь книжкой. Этот колокол Обо мне, Этот вечный огонь Мой, Это я пропал на войне, Это я не пришел домой. Маскхалата белый сатин Искупался в крови, В крови! Как же я дожил до седин, До твоей и моей любви? А на Волге мороз жесток, И деревня лучину жжет, И девчушка - восьмой годок Не меня, а гостинца ждет ...»