Роспись древней русской утвари из церковного и домашнего быту до 18 столетия, находящейся в археолого-нумизматическом хранилище Д.П. Сонцова

Этому соответствовала и древняя русская (и церковная, и государственная) терпимость ко всякому иноверию и ко всякой иноплеменности, открывшая России пути к имперскому (не "империалистическому") пониманию своих задач. Русскому человеку свобода присуща как бы от природы. Она выражается в той органической естественности и простоте, в той импровизаторской легкости и непринужденности, которая отличает восточного славянина от западных народов вообще и даже от некоторых западных славян. Эта внутренняя свобода чувствуется у нас во всем: в медлительной плавности и певучести русской речи, в русской походке и жестикуляции, в русской одежде и пляске, в русской пище и в русском быту. Русский мир жил и рос в пространственных просторах и сам тяготел к просторной нестесненности. Природная темпераментность души влекла русского человека к прямодушию и открытости (Святославово "иду на вы"), превращала его страстность в искренность и возводила эту искренность к исповедничеству и мученичеству. Еще при первом вторжении татар русский человек предпочитал смерть рабству и умел бороться до последнего ...»