Кукла в розовом "Нина"

Литературному критику следует обратить внимание на то, что «медная» это не «мраморная» (XVI, 12) и очаровательная дама из пушкинского письма Вяземскому так же отличается от «Клеопатры Невы» (XVI, 10), как комета от луны. Кстати, для меня «cette Cl™op’tre de la N™va»[830] означает не более чем «cette reine de la N™va»[831], что подразумевает блеск и власть, но не содержит никакого намека на легенду о трех умерщвленных любовниках, которой Пушкин воспользовался в своих неоконченных «Египетских ночах». (Ср. также «Альбом Онегина», IX, 13.) Более осторожные искатели прототипов указывают на другую даму графиню Елену Завадовскую (18071874; невестка дуэлянта, упомянутого в моем коммент. к Истоминой в гл. 1, XX, 514){192}, как имеющую больше оснований претендовать на роль образца для Нины Воронской. О ее холодной царственной красоте много говорили в обществе, и, как указывает Щеголев[832], Вяземский в своем письме жене (до сих пор неопубликованном?) безоговорочно отождествляет Нину Воронскую с графиней Завадовской. И наконец, заметим, что прелестная, трепещущая, розовая Нина строфы XXVIIa наверняка не тождественна Нине строфы XVI ...»