Стул ученический, нерегулируемый

Ученическая чернильница-невыливайка на подставке из толстого целлулоида тускло поблескивала своими фиолетовыми боками. Рядом стоял барограф-самописец, незаметно чертивший на разлинованном в клеточку барабане извилистую линию. Часовой механизм барографа тихо постукивал. Звук его был тотчас же заглушен шумом перевернутой Полбиным карты, на которой выделялись две жирные черты - красная и синяя. "Линию боевого соприкосновения изучает", - подумал Пашков и сделал два шага вперед. - Товарищ гвардии генерал-майор, разрешите? Чтобы получше рассмотреть вошедшего, Полбин заслонил рукой свет лампы. В глазах его отразилось удивление. Он отодвинул стул и встал, расправив плечи и опустив руки к голубым генеральским лампасам. Тихо звякнули ордена на кителе, сверкнула золотая звездочка Героя. - Штурман старший лейтенант Пашков прибыл в ваше распоряжение для прохождения дальнейшей службы! - твердо произнес Александр уставную фразу. - В отделе кадров были? - Так точно, товарищ генерал! Полбин еще раз отодвинул стул, взяв его за спинку, и, перекинув через себя провод телефона, стоявшего на подоконнике, вышел из-за стола. - Ну, здравствуй, Шура. Здравствуй, штурман... Они расцеловались. - Не ждал, признаться, не ждал ...»