Своя-чужая боль, или Накануне солнечного затмения

Глава за главой, теорема за теоремой, таблица за таблицей эти сочинения идут параллельно». Эту фразу, слишком уж интеллигентную для проникновения в ее смысл такому матерщинникушахтеру как я с первого прочтения, можно пояснить словами Постникова: «Это элементарное вычисление дает шокирующий результат. Оказывается, что все долготы звезд, указанных в первом латинском издании «Альмагеста», были наблюдены в 16 веке нашей эры». А, между тем, Птолемей несколько раз повторяет, что все наблюдения он вел сам и подробно описывает свои приборы и методики. Поэтому первую фразу (положить бок о бок) надо понимать, что не «Альмагес» служил Копернику предшествующей основой его труда, а, напротив, «Альмагест» написан при использовании труда Коперника. Но ведь и я доказал, что без знания часовой кинематики невозможно создать птолемееву небесную механику. Далее Постников, доказав расчет «назад» из 16 века описанных Птолемеем лунных затмений самого начала новой эры, пишет: «Апокрифичность лунных затмений II века объясняет также, почему Птолемей, указывая «лично наблюденные» лунные затмения, нигде ни словом не обмолвился о несоизмеримо более эффектных солнечных затмениях, например, о кольцеобразном солнечном затмении 21 апреля 125 года, максимальная фаза которого в Александрии была в 10 часов утра, что затмение произошло всего за две недели до подробно описанного лунного затмения ...»