Папки картонные "Brauberg", 5 штук, 2 внутренних кармана, 315*235 мм, желтые

Стану растить своих детей, учить их, чтобы они никогда не стреляли в русских... Друг мой, товарищ, когда я их увижу? Да и увижу ли?.. Ах, боже мой, я, кажется, опять болтаю по-немецки, извините! Он поспешно расстегнул две верхние пуговицы на мундире, вынул из внутреннего кармана побелелый бумажник и рылся в нем, смущенно улыбаясь, краснея даже шеей. Подал Шуркиному отцу потрескавшуюся, наклеенную на картон, затертую фотографию. - Жена... сын... дочь. Много хочу домой, - сказал он довольно внятно. Батя посмотрел карточку и молча передал матери. А та долго разглядывала, любовалась и, прослезясь, все допытывалась, как зовут жену и ребят и сколько же теперь им будет годков, сыночку и дочурке. Отец ни о чем не расспрашивал, он говорил: - Твое горе, Франц, не горькое, а вот мое... Прикончат войну, - поедешь домой, к своим, обязательно. Жив-здоров поедешь, и они все живы-здоровы... А я дальше кухни - никуда. Ляпай горшки, сам скоро станешь горшком... А ты толкуешь - риволюция... Башкой-то я тоже многое понимаю, может, поболе твоего, да сердце не слушается, свое твердит: калека ...»