Секатор усиленный с упорной наковальней, 200 мм

Ограбившего меня в моем собственном доме… и даже в моем присутствии… и в твоем, конечно… — Это, папа… нелиберально, — как хочешь… — Значит, то именно, что он сделал, — либерально?.. Не знал!.. — Папа, послушай!.. — Значит, уничтожать картины, которые мне не понравятся, ли-бе-рально?.. Но ведь картина моя — искусство! (Он уже бил ребром ладони о ребро стола.) Значит, уничтожать искус-ство ли-бе-рально? — Тебе вредно волноваться, папа, — поморщился и крякнул Ваня. — Это сделано больным человеком, который лечится… Марья Гавриловна появилась в дверях столовой, услышав повышенный голос старика. Она привычно убрала со стола лишние тарелки, непонимающими круглыми глазами обводя то старика, то сына, и пока она была в комнате, старик молчал, только дул носом усиленно, упорно глядел в кофе и мял пальцами салфетку. — Ты говоришь: больной человек! — начал он, когда ушла Марья Гавриловна. — Скажем просто: нуждается в наморднике… Значит, виноват этот докторишка твой: не смел его пускать ко мне без намордника!.. И даже больше того: пре-ду-пре-дить меня был должен!. ...»