Кромешник

Стариков вообще могли бросить назад в одиночки, где они умирали бы медленной смертью. А последняя сцена Вана, разве не напоминает о повешенном боге из древнего мифа? Я не уверен, что автор вкладывал все это в свою книгу сознательно, но силой своего таланта (простите за банальность) он все-таки умудрились создать этот новый архетип, нового героя в новом времени. И имя ему "Кромешник", бредущий под знаком зверя. II Очевидно, что Гек живет по животным законам, законам диких и лютых хищников. Но он не является своеобразным "волком одиночкой". Не способный подчиниться ни официальному, ни преступному авторитету, Гек всегда собирает вокруг себя стаи, в тюрьме и на воле. Он значительно улучшает жизнь стаи, всегда верен ей, но остальной мир его мало интересует. Он пользуется им, удовлетворяя нужды своего ближайшего окружения. "Стая" Гека не есть родовая община, отсюда противопоставления сицилийской организованной преступности. Стая Гека всегда случайна, как, казалось бы и он сам. Но, принимая во внимание "посвящение" и бытность им последним Ваном (последним человеком) не трудно сообразить, что всюду Гек именно и ищет то самое родство, от которого в свое время бежал ...»