Сказка о мертвой царевне

Мысль сделать из статуи Фальконета палладиум Петербурга пришла поэту, говорят, под влиянием рассказа гр. М. Ю. Вьельгорского о видении, сообщенном Александру I в 1812 г. кн. А. Н. Голицыным. По достоверному преданию (см. кн. П. П. Вяземского, "П. по документам Остаф. Архива", СПб., 1880, стр. 77), в первоначальном тексте был очень сильный монолог Евгения против петровской реформы, ныне исчезнувший. "Медный Всадник" не был пропущен цензурою (напеч. по смерти П. в "Соврем.", т. V), что неблагоприятно отозвалось на делах П. (см. п. No 358). К тому же 1833 г. относятся сказки: "О мертвой царевне" и "О золотом петушке", без сомнения основанные на старых записях П., и поэма "Анджело" -- переделка пьесы Шекспира "Мера за меру", в которой П., очевидно, пленил психологический вопрос, как нетерпимость к порокам других может уживаться с собственным падением. Наконец, к тому же 1833 г. относится и последняя редакция глубокой по идее и чудно-прекрасной по выполнению, но доведенной только до половины поэмы "Галуб". Она задумана вовремя путешествия по Кавказу в 1829 г. и, судя по обеим программам, до нас дошедшим, должна была изображать героя Тазита сознательным носителем идеи христианской любви и готовности на страдания. "Галуб" -- одно из крупных указаний на присущее П. в это время искреннее и сильное религиозное чувство. В конце 1833 г. П. пожалован камер-юнкером, а в марте 1834 г. ему дано 20000 руб. на печатание "Истории Пугачевского бунта". Несмотря на это, П. становится все труднее и труднее жить в Петербурге: свой годовой бюджет он исчисляет в 30000 руб., а доходы его крайне неопределенны ...»