Старая дама, или Чехарда с ожерельем

Уже не впервые Сад узнал — его слава имела большее отношение не к нему самому или к совершенному им, а к его репутации. В эпоху готического романа, смысл которого заключался в том, чтобы у представительниц женского пола среднего класса от ужаса кровь стыла в жилах, он, похоже, стал живым воплощением злодейства, объектом негодования, вызывающим содрогание и учащенное сердцебиение как у школьниц, так и у их мамаш. Но круг любителей чтения о садовских злодействах выходил за рамки семейного чтения. К 26 апреля скандал, связанный с именем Роз Келлер, нашел отражение в голландской прессе. Первые отклики появились в Утрехте, а 3 мая — в Лейдене. Вдова графа де Сада жаловалась из своего монастырского заточения, что неосмотрительное поведение ее сына голландские газеты рисуют в «в самых черных тонах». Вскоре встрепенулась и Англия. 12 и 13 апреля мадам дю Деффан, старейшая дама парижских салонов, написала о пресловутом «графе де Саде» своему корреспонденту Горацию Уолполу, которого правильно назвала «племянником аббата, написавшим о жизни Петрарки» ...»