Мини-мобиль

Громов подбежал ко мне. Его глаза в растерянности забегали: он явно не знал, как мы прищучить журналистку кремлевского пула, вопреки его санкции оказавшуюся, как он считал, – на президентском мероприятии. В результате, он решил, что лучшим вариантом в такой спорной ситуации будет найти общего врага: – Ты посмотри: как это подонок Черкизов посмел сюда явиться! Пьяное рыло! – злобно заплевался мне в ухо президентский пресс-секретарь. – Черкизов -мой коллега… Так что, давайте без подобных эпитетов, Алексей Алексеевич, – старалась я держать хорошую мину при плохой игре. И как раз в эту самую секунду мой перевозбудившийся коллега, дозвонившись, наконец, по мобиле до прямого эфира Эха Москвы, начал громогласно, на все кладбище, встречая как раз подходившего к могиле Путина, сообщать стране: – Из-за прилета этой Бледной моли здесь перекрыли все кладбище и не дали родным проститься с Анатолием Собчаком!!! Не знаю, успели ли крылатые слова долететь до прямого эфира, но после этой фразы в студии Эха Москвы, видимо, попросили Андрюшу слегка отдохнуть, а уж потом продолжить репортаж ...»