Я сам! Упрямый ребенок

Нижняя губа у нее была толще, и это придавало лицу выражение обидчивого, упрямого ребенка. "Еще заплачет сейчас, - подумал Андрей. - И глаза у нее косят... Ну, как теперь быть, что с ней делать? Соображали там, в штабе, когда посылали, или обалдели все?.." Радистка натянула шлем и опять стала похожа на мальчишку. - Меня зовут Ольгой, - тихо проговорила она. - А меня зовут лейтенант! - с накипевшим раздражением бросил Андрей. Пошли, Власюк! - Как же теперь без рации? - спросила Ольга. Андрей не ответил, думая о том, что из одиннадцати человек уцелело четверо, рации нет, и ни комбриг, ни сам командующий фронтом больше ничего не прикажут, не посоветуют. Все теперь надо решать самому. Они выбрались из кустов малины и пошли на юг. Радистка слегка прихрамывала. - Может, других в сторону унесло, - сказал, оглядываясь, Лютиков. Прохорова только видели. - Тебя никуда не унесло! - рассердился Власюк. - Гитлер знал, в какое место осколок влепить, чтоб соображение было. - Нет в тебе шарману, сержант. - Лютиков покосился на радистку и вздохнул ...»