Кукла шарнирная "Василиса", 29 см

Если искать их, Адамовича и Быкова, "зеркальное" отражение в книгах Быкова, то Саша был родня Степаниде, а Василь Петраку из "Знака беды". Василь не терпел верхоглядства и скоропалительности. Он мог не соглашаться, стоять на своем, но я не помню его возбужденным, горячо спорящим. Случалось, что и у нас не совпадали точки зрения, но спор никогда не возникал - это был не спор, а обмен мнениями. Оба они, и Адамович, и Быков, стали моими друзьями. Сашей, его общественным темпераментом вожака, прирожденного лидера, я восхищался. Но мне, видимо, по свойствам наших натур характер Василя был ближе, родственнее, что ли. "А это Лазарев", - сказал Адамович, представляя меня Быкову, и я понял, что Быков мою фамилию помнит. Мы стали встречаться. Первый раз, кажется, в ЦДЛ - то ли обедали, то ли ужинали в какой-то "сборной" писательской компании, а потом в каждый его приезд в Москву он бывал у меня дома (когда это почему-то не получалось, он в письме обязательно объяснял, почему так случилось). Появлялся непременно с какими-то дарами - это было не только наше традиционное "горючее" и конфеты для жены, из Италии привез бутылку кьянти, которое было тогда для нас абсолютной экзотикой (как ремарковский кальвадос), из Минска - там стали делать - маленький, как спичечный коробок, будильник, однажды откуда-то из зарубежья явился с огромной куклой, которая что-то говорила и пела, и подарил ее моей внучке, кукла была почти такого же роста, как четырехлетняя Василиса, и она ее побаивалась ...»