Картон плакатный, 48x68 см, 10 листов, темно-зеленый

Но сдержаться уже не мог, сказывались усталость, состояние подавленности, неясность обстановки и еще злее додал: - Живее! Поняли? Мария заторопилась, наскочила на кочку, чуть не упала. Саша успел подхватить ее и, убыстрив шаг, тащил за собой. Данила, прихрамывая, плелся сзади. Замыкающими шли Петрусь Бульба и Пилипенко. Подошли к медлительному ручью, принявшему в себя темно-зеленый цвет болотной травы. Ручей - шириной в два шага - разделял болото и поляну. Поляна была на том берегу. До Андрея донесся горьковатый запах костра. Все двигались на костер. - Давай, лейтенант, - услышал Андрей голос Семена. Семен стоял под оголенными березами, не добравшимися до ручья. В мокрые комья свалялись рыжие листья. Андрей вдохнул сырой и пряный запах начинавшейся осени. Перешли ручей. Впереди, вдоль поляны, темная, как бы застрявшая здесь от сумерек, полоса кустарниковых зарослей, а за ними опускалось прохладное небо. Все уселись у костра. Полянцева и Рябова посадили в середину. Протолкнулся туда и Сянский - теплей и удобней. - Каску сними, - сказал ему Андрей. - Дай голове отдохнуть. - Забыл, - смутился Сянский, он стал развязывать ремешки под подбородком. - Боится простудиться, - дернулись в ухмылке рыжие усы Данилы. - Каска каской, - раздувая ноздри, пробормотал Сянский. - А после дел таких воспаление легких, как пить дать. - Воспаление легких, говоришь? Хм... - пальцами поскреб Данила лоб, будто иначе не сообразит, что к чему. - Не представляю. Ну не представляю ...»