Задушевные разговоры с лошадьми. Диалоги лошадиной мудрости

И вот я однажды спросила Керенского об этом. - Я считал Екатерину Дмитриевну своим другом, - ответил он, - а она... - Но не в этом дело. Вы что-то должны объяснить, ответить. Молчание. - Может быть, все это ложь? Молчание. - Сколько вы еще хотите ждать? Сейчас уже никого не осталось в живых, недавно и Терещенко умер. Не пора ли ответить... Он посмотрел куда-то в сторону и вдруг оглушительно громко запел марш из "Аиды". Я похолодела. Он громко пел, на всю квартиру. Он в эти минуты, видимо, хотел "извести" меня, как он "изводил" свою подругу ранних лет эмиграции, которая, кроме этого пения, не могла от него ничего добиться в течение многих дней. Когда А.Ф. допел свой марш, разговор наш был кончен. И он очень скоро ушел. Были и другие "задушевные" разговоры, когда он объявлял, что ему больше деваться некуда, а я говорила, что пора подумать, как устроить свою жизнь, где жить, с кем и как. Я видела, как он стареет, как слепнет. Но он либо заявлял, что погибнет очень скоро в авиационной катастрофе, либо сердито говорил, что никогда не будет инвалидом, никогда не выживет из ума, "хотя вы, кажется, думаете, что я уже выжил!" Иногда он оказывался в боевом настроении: - Вы считаете меня дураком.. ...»