Самый простой ежедневник на свете

Это не похоже на текст песни - так заговаривают болезни, так кликушествуют, так кричат в любви. Господи, как ее любили! Люди, у которых шрамов на венах больше, чем пальцев на руках, могли затеять меж собой обстоятельную сибирскую выясняловку: ты Яночку толкнул, ты даже не заметил, она тоже не заметила, но все равно - извинись перед Яночкой... Ее берегли почти благоговейно, собственной нежностью ошеломляясь, млея от света. "Янка несет свет" - это как-то очень спокойно про нее выговаривалось: без пафоса и без стыда за слово. ..."Не уберегли?" Это тебя, поганца, не уберегли: ищи виноватых. Она знала свое место в отчаянном, монотонном, нечленораздельном мире. Янка была открытием звука. Ее песни звучали как ее имя: в них усиливался самый первый, самый простой гласный чистая нота страдания. Открытое "а" - как открытая рана: не крик, музыка крика. Коммерчески успешно принародно подыхать Об камни разбивать фотогеничное лицо Просить по-человечески заглядывать в глаза Добрым прохожим Продана смерть моя Продана. Я знаю немного вещей, горших, чем эта песня с оставленной под конец считалкой: "доска моя кончается, сейчас я упаду..." И последний гитарный перебор, и вот этот выкрикнутый-выдохнутый, музыкой ставший, Первый звук - единственный, который дается людям от рождения, и который в невыносимую минуту заменяет все остальные ...»