Живопись на холсте "Поздний ужин", 30х40 см

Вернув трубку телефонисту, Розин закрыл глаза и некоторое время сидел так, борясь с усталостью. Последние трое суток он не спал, даже не снимал шинель. В только что построенном, пахнущем смолой и мокрой глиной блиндаже жарко топилась печь. В одном углу на ящике стоял полевой телефон, в другом наспех сколоченный топчан с соломенным тюфяком, еще никем не обмятым, в третьем - топчан поменьше, должно быть, для дежурного телефониста или ординарца, посредине на козлах стол из толстых неструганых досок, на нем банка свиной тушенки, буханка хлеба, селедка и большие желтые луковицы - не то поздний ужин командира дивизиона, не то ранний завтрак. Вошли заместитель Лохматова по политчасти старший лейтенант Грищенко и техник дивизиона Стрешнев. Увидев дремлющего начальника разведки дивизии, молча присели на скамью. С грохотом и стуком ввалился связист с охапкой мелко порубленных досок и принялся энергично запихивать их в печку. - Хоть бы гвозди вытащил, что ли! - сердито сказал Грищенко, но связист, как если бы это относилось не к нему, молча продолжал свое дело ...»