Пастель сухая, мягкая, ручной работы, круглая, 15 цветов

Розовое лицо было стянуто вперед, к концу носа, круглому, прочно, даже лихо закрученному; оливковая гимнастерка и синие бриджи отличного, не армейского сукна. Сияющие хромовые сапоги, явно ручной работы. На гимнастерке аккуратно обметанные дырочки от орденов. Не отвечая на наши вопросы, он застучал в дверь. Часовой спросил сердито: PЧего тебе? PОткройте! Просунув голову наружу, он забормотал шепотом, слышно было: просит свежей соломы, пробивались отдельные слова «прокуратура», «фронт», «армия». Дежурный принес охапку соломы, он свалил ее в противоположной части комнатенки, отделяясь от нас четверых. Мы засмеялись. Еще не прошел мой первый тюремный месяц. Я понял его. Трое в каких-то иностранных мундирах, а говорят по-русски, четвертый и вовсе с виду бандит. Мы все же продолжали спрашивать, и он отвечал, неприязненно насупясь. PА вам не все равно, кто я такой? Зачем вам знать? Ну а шо будет, если вы этого не узнаете? Что может делаться на фронте война делается Ну а если я вам скажу, что я кавалерист, так вам будет легче? Эти встречные вопросы, певучие интонации, мягкие «шь» и «жь» и другие достаточно внятные особенности речи не допускали сомнений ...»