Дети подземелья. Повести и рассказы

Вздор - три аршина земли нужно мертвому, а живому нужен весь земной шар. И особенно - писателю... Говоря о Толстом, он как-то сказал: - Чем я особенно в нем восхищаюсь, так это его презрением ко всем нам, прочим писателям, или, лучше сказать, не презрением, а тем, что он всех нас, прочих писателей, считает совершенно за ничто. Вот он иногда хвалит Мопассана, Куприна, Семенова, меня... Отчего хвалит? Оттого, что он смотрит на нас как на детей. Наши повести, рассказы, романы для него детские игры, и поэтому он, в сущности, одними глазами глядит и на Мопассана и на Семенова. Вот Шекспир - другое дело. /519/ Это уже взрослый и раздражает его, что пишет не по-толстовски...{519} Однажды, читая газеты, он поднял лицо и не спеша, без интонаций сказал: - Все время так: Короленко и Чехов, Потапенко и Чехов, Горький и Чехов... Теперь он выделен. Но, думается, и до сих пор не понят как следует: слишком своеобразный, сложный был он человек, душа скрытная. Замечательная есть строка в его записной книжке: "Как я буду лежать в могиле один, так, в сущности, я и живу один" ...»