Семья света: Плеядеанские рассказы и уроки жизни

И вдруг выясняется, что никакого света нет и не было, что все ложь. Это свет, который исходит от людей, но, понимаешь, есть еще другой свет — спокойный, ровный. Вот ты говоришь, что ты чувствуешь его — в ветре, в мягком снеге, или, например, в снежинке — ты, Эсперанса, не видишь снежинку, но ты чувствуешь ее, чувствуешь этот свет, идущий от нее, это тепло — хотя по-настоящему она-то не теплая… но ты понимаешь… Теперь речь его лилась, он не испытывал стыда, внутренняя борьба в нем утихла. Его переполняла теплота, он оперся руками о край кровати и все говорил, говорил. Потом коснулся ее руки. — Я хочу тебе что-то рассказать, можно? — Теперь он говорил громче, голос его звенел. — Я пришел из тьмы; не только эти семь лет, а всю свою жизнь я брел во тьме. Боролся со злом, которое во мне, и терпел поражение. — Ты понимаешь, что это значит? И все это время во мне был этот чистый свет, его можно было выставить против зла, но я не знал, как это сделать, и я проиграл. Потерпел поражение. Я словно умер — и, кажется, после этого зло ушло из моей души, словно сочло, что я больше не гожусь, чтобы жить во мне ...»