Муфта для рук "Еду-Еду", на коляску, флис (темно-синий)

Самые видные инженеры и профессора будут обсуждать проект, под которым стоит его подпись. Шел май 1926 года. Установились теплые солнечные дни, и Бережков оделся по-весеннему: в белые брюки, светлую, фисташкового цвета сорочку с широким ярким галстуком. Поверх был надет темно-синий распахнутый пиджак. На улицах продавали цветы, и он, праздничный, возбужденный, вдел в петлицу крошечный букетик. Таким в день заседания он появился перед Шелестом. - Дорогой мой, - сказал Шелест, - вы меня погубите. - Что такое? Почему? Розовый от волнения, Бережков искренне недоумевал. Он не улыбался, но уголки свежих губ заметнее, чем обычно, были загнуты чуть вверх, и рисунок прирожденной улыбки проступал особенно ясно. - К чему эти цветы? Вы собрались на свидание? Выньте, оставьте здесь... Бережков смиренно подчинился. Затем Шелест подозрительно потянул носом. - Вы, кажется, еще изволили и надушиться? Нет, я вас не возьму. - Август Иванович, это после бритья, это в парикмахерской. Разрешите, я умоюсь... - Черт знает что! Вы совершенно не понимаете, куда мы едем! Неужели вы не могли надеть к этому пиджаку соответствующих брюк? - А у меня... у меня, - признался Бережков, - соответствующих нет ...»