Машина инерционная "Уаз патриот. Такси"

А в том же конце восьмидесятых, в 1989 году, констатировал, что ни в какие слезы Москва так и не поверила: Из Австралии Лева в Москву прилетел,до сестры на машине дожал,из окошка такси на Москву поглядел:холодок по спине побежал.Нынче лик у Москвы ну не то чтоб жесток не стреляет, в баранку не гнетВдруг возьмет да и спросит: «Боишься, жидок?» и при этом слегка подмигнет.Там в Австралии вашей, наверно, жараи лафа не опишешь пером,а в Москве стало хуже, чем было вчера,хоть и лучше, чем в тридцать седьмом.По Безбожному, Лева, пройдись не спешаи в знакомые лица вглядись:у Москвы, может быть, и не злая душа,но удачливым в ней не родись. Вот это «стало хуже, чем было вчера», по сравнению с семидесятыми годами, глухими, задышливыми, а все же не столь торжествующе-деструктивными,P весьма откровенная проговорка. Окуджава не верил в реформируемость СССР, и более того не обольщался насчет России. Легче всего сказать, что в девяностые он поверил в перемены, но это вовсе не так: он ни во что особенно не поверил. Есть множество свидетельств, рассыпанных по газетным и телевизионным интервью тех лет ни в одном не чувствуется оптимизма ...»