Сувенир "Дед Мороз", 30 см

Мало кто хочет в тыл, “косящих” и ноющих в любой части можно сосчитать по пальцам одной руки. Чаще встречали других: с легкими ранениями парни ни в какую не хотели эвакуироваться в госпиталь; после тяжелых ран и контузий просились обратно на передовую. Вспоминается одна из первых ночевок в Грозном. Январь 95-го. Квартируем у саперов. Сырой холод. Бетонный гараж пока без печки, на столе оплывает с макушки до валенок стеариновый Дед Мороз — где-то подвернулась кстати упаковка со свечами-сувенирами. Вповалку лежат на голых досках и офицеры, и солдаты. Большинство уже спят, изрядно притомившись за день. Бодрствующие переживают первые впечатления, разговор ведут прямой, без дураков: — А это война правильная или нет? Может, зря мы сюда пришли? — Пойми, братец, в каких войсках ты служишь — МВД! Войска внутреннего употребления. Чечня — это Россия? — А то че же?! Вон сегодня нас кто встречал — одни русские. — Вот! Значит, никакие мы не оккупанты. Но учтите, ребятишки, говна на нас еще ой-ей-ей сколько выльют! Я-то уже привык — и в Тбилиси был, и в Вильнюсе, и в Карабахе… Мы ведь, как ни поверни, с одной стороны в крови ...»