Ремень шлифовальный (бесконечная лента), 75x533 мм, Р100, 5 штук

Старик, собственно, был нем, как рыба, без языка. Он был обречен безвкусным, как репа, словам, огрызкам слов. Он был ограблен. Прекрасные слова, которые можно, как цветы, носить в петлицах пиджаков, были захвачены и спрятаны в книжных шкафах, как столовое серебро в буфетах. И вот, отправляя сына на фронт, все, чем он располагает, - на гривенник прилагательных и падежей. Пожалуй, лучше бы объясняться знаками... - Ты бы к дяде-то зашел. Родной все-таки. - Он мещанин, - ответил я с тем выражением строгости, которое за последние два дня не покидало меня. - Да он сам не очень-то во мне нуждается. - Ну, перед отъездом надо зайти. Это странно даже - не попрощаться. Я представил себе дядю, его шляпу, пенсне и скорбные усы. Для меня он не был даже человеком. Это был символ, абстрактная идея, воплощенная в образе уездного кооператора. До того, как стать кооператором, он много лет служил телеграфистом на станции Дебальцево. Он был обычен, скромен и честно нес на своих острых плечах проклятие русской станционной скуки. Из аппарата Морзе струилась бесконечная лента, испещренная суетным житейским вздором, поцелуи, поздравления, соболезнования, торговые распоряжения ...»