Уши в трубочку

Д-д-д-д-д-д-дрррррррр... - раздастся вдруг в тишайшем лесу. Славка едет. И кобыла, стригнув ушами, бойчей побежит. Землянка близко. Нюра Морозова, в платочке до самых бровей, поднимет голову над наборной кассой, задержит в воздухе руку с маленькой буковкой и стеснительно улыбнется. - Во, Нюр, - скажет она другой Нюрке, - Слава едет. - Патроны переводит, - без всякой злобы скажет Иван Алексеевич, печатник круглоглазый. А тут и Славка на пороге. Выпряжет лошадь, поставит под навес, и вот уже сам на пороге, веселый, в белой высокой шапке, в белом полушубке, с автоматом на груди. Теперь и в Смелиже, и в отрядах, везде, где если речь зайдет о Славке, говорят: а это в полушубке, с автоматом. Правильно, это он. - Привет! - сказал, веселый, с порога. - Чего патроны зря переводишь? - Молчи уж, вояка нашелся. - Это Нюра заступается за Славку. Смеются все. Потом Славка, не снимая своего оружия, своего полушубка, лезет в карман и достает оттуда одну, другую и третью папиросы, настоящие папиросы "Казбек". Одну протягивает Александру Тимофеевичу, и тот от удивления делает рот трубочкой - о! - вот это, Вячеслав Иванович, сюрприз; другую подает печатнику, Ивану Алексеевичу, тот просит вставить папиросу в рот, ловит ее толстыми губами, потому что руки у него сплошь в краске, что-то с валиком у него не ладится, плохо краску катает. - Слава, да не давай ты ему папиросу, не переводи добро, - говорит Нюра Морозова. - Ты лучше мне дай. - А тебе, Нюра, зачем? - Надо ...»