Украшения из проволоки

В нем, с одной стороны, что-то степное, господское, с другой, что-то кавалерийское с такой внешностью нельзя не служить в коннице. И поэтому Тугарин запомнился Ларе, запомнился еще удалью и силой - так и веяло от него и тем, и другим от всей его фигуры, широкой в плечах и в груди. К Ларе подошел Чавчавадзе. Ему легко было подойти: перед ним, старшим полковником и командиром черкесов, все расступались, и никто враждебно и вызывающе не напружинивал своих локтей. Он только успел обратиться к Ларе с какой-то любезностью, как перед ним вырос адъютант Черкесского полка Верига-Даревский. - Начальник штаба дивизии просит ваше сиятельство к телефону. Телефонная проволока была вестницей чего-то такого, что сразу вдруг изменило общее настроение. Чавчавадзе вернулся другой, озабоченный. От его светскости не осталось и следа. Минуту назад женщина была здесь украшением, усладою, теперь она была только помехой. Чавчавадзе сказал -Юрочке: - Федосеев,, отведите мадам Алаеву в Тлусте-Място. А Ларе сказал: - Я очень сожалею, но мы должны прервать наше милое беззаботное веселье ...»