Подставка для календаря, мореный дуб

На столбе у двери таверны трепыхались на ветру изорванные театральные афишки, да и сама мистрис Элинор напоминала комический персонаж, сошедший с подмостков: веселая, языкастая бабенка с круглым лицом и носом, который, судя по цвету, не раз погружался в пивную кружку. - Доброго вам утра, сударь. - Доброго утра, сударыня. Не соблаговолите ли выпить со мной стаканчик вина? Она шествовала впереди меня вверх по узкой лестнице, то и дело оборачиваясь и обдавая меня облаком пивных паров в промежутках между своими ремарками. - Ла! Сюда редко - уфф, - редко заходит кто-нибудь, кроме моряцкой братии. Уф-ф, ну и бесстыжий народ... то и дело тянет на богохульство. Она открыла дверь и игриво ткнула меня большим пальцем между ребер. Я рассмеялся и заказал нам по пинте белого рейнского вина. Комната была недурна, с окнами, выходившими в сад, потолком мореного дуба и кушеткой у стены, на которой красовались дешевые гобелены, изображавшие Ричарда Горбуна и Кейтсби на Босуортском поле. У стены напротив пылал камин. - Скажите-ка, хозяюшка, правда ли, что человек по имени Кристофер Марло встретил свой безвременный конец здесь, у вас в доме, несколько месяцев назад? - А, так вы знали Марло? Она впилась в меня хитрющими глазками. - Хоть он и испытывал на каждом шагу долготерпение господа и английского короля своими непрестанными богохульствами, это был мужчина, за которого не одна женщина полезла бы в огонь ...»