Биты Brigadier "Extrema", 50 мм, 10 штук

Ораторы говорили, стоя на ящике, и слушали их молча, в напряженном внимании. Только раз, когда какой-то вихрастый закричал о порченой вобле и прочих житейских невзгодах, дружно засмеялись и предложили ему убираться. За ним выступил новый командир "Уборевича", военный моряк Слепень. Прямой и черный на фоне закатного неба, он говорил резким, четким голосом. На авиабазе живьем сгорело двадцать пять человек. Он сам видел их обугленные трупы. Двадцать пять верных боевых товарищей. А почему? Измена. Не иначе как царский холуй Малиничев научил англичан, куда им бить. Зорче нужно смотреть, чтобы больше таких штук не случалось. И уничтожать. Без пощады уничтожать всякого врага. Кричали: "Верно!" - и яростно аплодировали, и Бахметьеву стало не по себе. У Слепня было такое же лицо, как тогда ночью. - При чем тут Малиничев? - на ухо спросил Лобачевский. - Все равно. Он прав. - И Бахметьев тоже крикнул: - Верно! - Подлаживаешься, Васька? - прошептал Лобачевский. - Нет, - ответил Бахметьев. - Я за большевиков. На ящик вскочил какой-то молодой, еще никому не знакомый моряк ...»