Русская духовная музыка в документах и материалах. Том VI. С. В. Смоленский и его корреспонденты. Переписка с С. Д. Шереметевым и К. П. Победоносцевым. Книга 1

Знакомые вещи в его исполнении точно живопись после искусной реставрации: все наносные слои сняты, все искажающее убрано,P перед нами нечто углубленное, обновленное, преображенное, чистое-чистое, как лесные ландыши раннею росистою ранью А когда я после хора Гайдая слушаю какой-нибудь другой хор, слушаю те же самые вещи, мне кажется, что я рассматриваю те же драгоценные ковры, но только с изнанки. Русская духовная музыка словно захотела еще раз послушать, как она звучит в исполнении совершенном, и с этой целью произвела на свет Гайдая. Он ее олицетворение, он ее воплощение. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь так выразительно дирижировал, как Гайдай. Однако про его движения не скажешь, что они скульптурны. Скульптурность предполагает окаменелость, окоченелость, застылость. Движения Гайдая сочетали изящество с порывистостью. А изящен он был во всем в одежде, в манере ее носить, в каждом жесте. Он слегка откидывал голову, правой рукой делал широкий плавный кругообразный жест и звуки разливались, как река. Он отдергивал от чего-то незримого пальцы обеих рук и немного подавался всем корпусом назад это значило: звуки здесь такие хрупкие, что к ним можно только едва прикоснуться голосом ...»