Набор для вышивания Panna "Цветы для Афродиты", арт. Н-1706, 43,5х30 см

Это означает, что и язык его поэзии во многом приблизился к разговорному, Ду Фу стал смело пользоваться просторечием, вводить в свои произведения прямую речь, персонажи его песен - воины, крестьяне, бедняки - обрели собственную судьбу, собственный неповторимый характер. Вместо застывших фигур, как бы отчеканенных на все времена традицией, Ду Фу показал живых людей, своих современников. В китайской поэзии с ее условным и отстраненным от бытовой повседневности миром, с ее каноническим набором образов (луна, цветы, облака и т. д.), с ее литературным языком «вэньянь», который неспроста называют дальневосточной латынью, такое случалось не часто. У китайских философов, конечно, было понятие жизненности, жизненной правды, но оно трактовалось вне временной конкретности. Поэтому и художник не стремился запечатлеть «приметы времени», а искал жизненность в другом - в вечном биении вселенского пульса, вечном бытии природы и человека (вспомним главный закон китайской живописи: «Соединение души художника с гармонией и ритмом Вселенной наполняет его картины движением жизни») ...»