Ура! Каникулы!

Рука сразу потерялась, сигнал из нее мгновенно оборвался. Где-то далеко-далеко на заднем плане сознания мелькнула отрешенно-спокойная мысль: «…Ну вот, хрен с ним, что как „летчик“ обосрался — зато, вишь ты, какое странное ощущение легло в копилку. Эвон как руку-то вмиг отсекло, было такое с тобой раньше? То-то. Ладно, пошли, „летчик“. Завезем пацана, и к Гимаю. Так, пакет „к чаю“ не забыть пацану отдать… И не надо расстраиваться — щас на трассе как топнем! Баня, чайку с медом, на рассказать их пораскручиваю — вдвоем они легче болтают…» Я шевельнулся, поворачиваясь, и вдруг несущаяся подо мной земля накренилась и стала угрожающе быстро укрупнять детали. …Ой бля! — подумал я, начав эту короткую мысль в тоне «Ой, мамочки» и закончив на отчетливом «Ура, каникулы!». Куда там оргазму. Это, собственно, и все, что можно рассказать о полете. В общем, когда летаешь — прет, а время останавливается. Разве что вот еще одна деталь: то, что внизу, — не интересует абсолютно. — Ты че там, не сильно устал? — «приземлившись», спросил я у сопящего на корточках пацана, боясь спросить напрямую, как выглядели мои полеты со стороны и сколько продолжались по времени. — Неа ...»