Кофр для хранения "Париж серебро", 35x23x17 см

Браудо указал ряд лиц, и я, пользуясь своим кругом знакомств, попробовал провести это обследование. Проба не дала желаемых результатов. Выяснилась лишь картина нездоровой атмосферы, насыщенной подозрениями и недоумением. Было, впрочем, и нечто новое: имя Азефа, которое не произносилось, но напрашивалось на уста собеседников. С такого рода материалами пришлось уехать заграницу, куда перебрался центр партии, где собиралась общепартийная конференция, и дело о провокации становилось наконец на реальную почву. Осенью 1908 г. я снова оказался нелегально в Петербурге. Единственным заданием поездки было на этот раз проверка личности и данных важного свидетеля против Азефа, которого выдвинул в Париже В. Бурцев. Свидетелем этим явился быв. директор департамента полиции тайный советник А. А. Лопухин. Нужно было во что бы то ни стало увидеть этого свидетеля, узнать суть его свидетельства и мотивы, которыми он руководился, выступая разоблачителем Азефа. Задача была не из легких. О личности Лопухина у меня было представление, основанное на весьма скудных и односторонних данных: как бывший руководитель политического розыска, он, думалось мне, не утратил того духовного склада, который порождается такого рода службой, и кроме того наверное считает себя связанным чиновничьей дисциплиной хранения тайн. {99} Всплывала невольно и "обида", которую, в ряде бесчисленных "обид" вообще, причинил мне лично Лопухин, скрепя своею подписью в 1903 г. приговор административной ссылки на 10 лет в Якутскую область ...»