Коврик джутовый "Осенний вечер", 85х100 см

Между прочим, он советовал совсем откинуть третий акт, напичканный, по его выражению, "дешевой \55\ моралью", и заключить пьесу стоном дачного мужа, как доминирующим аккордом. Как сейчас помню поздний осенний вечер на Кудринской-Садовой, в знакомом деревянном флигеле. Я сижу на диване в кабинете Чехова, а неподалеку от меня, согнувшись над письменным столом, сидит сам Чехов и при свете лампы что-то дописывает... Сверху, из второго этажа, доносятся нежные, меланхолические звуки шопеновского ноктюрна. Это брат Антона - Николай Павлович, художник, фантазирует на рояли. (Чехов очень любил музыку и особенно любил обдумывать свои работы под ласкающую музыкальную мелодию.) Дописав страничку, Чехов кладет перо и оборачивается ко мне: - Это утро, Жан, я думал о вас... все думал, отчего вы так мало сравнительно пишете! И, знаете, отчего это? Он встал и, подойдя ко мне, тоном трогательной отеческой журьбы продолжал: - Все оттого, что вы до чертиков субъективны! Так, Жан, нельзя... Нельзя выворачивать только пережитое - этак ведь никаких нервов не хватит!! Писателю надо непременно в себе выработать зоркого, неугомонного наблюдателя.. ...»