Паук радиоуправляемый "Тарантул"

Повторяю: без стола не могу, не говоря уже о карандаше: символе бренности и случайности.) А все входы и выходы! Один Мур чего стоит: Мама, скоро купаться?P Мама, огромный паук: наверное тарантул!P Мама, мяч раз-дулся! (т.Pе. выдохся).P Мама, я кончил «Dimanche Illustre»![1078] и лейтмотив всех каникул: Ма-ама! Что-о мне де-е-е-лать?! Но лето (помимо писанья, а оно главное: после Мура главное, второ-главное)P было чудное. Говорю было, п. ч. оно явно кончилось. Остатки. Улыбки. И если бы я могла быть как все или хотя бы жить как все я этим летом была бы счастлива. Но все отдыхали от работы: службы, очевидно нелюбимой, мой же отдых и есть моя работа. Когда я не пишу я просто несчастна, и никакие моря не помогут. Теперь о другом. За последние годы я очень мало писала стихов. Тем, что у меня их не брали меня заставили писать прозу. Пока была жива «Воля России»,[1079] я спокойно могла писать большую поэму, зная что возьмут. (Брали всё, и за это им по гроб жизни и если есть дальше благодарна.) Но когда В<оля> Р<оссии> кончилась остался только Руднев, а он сразу сказал: Больших поэм мы не печатаем ...»