Деревянный вкладыш "Мама и детеныш" (кошки)

Джамалутдин смотрел на мать удивленными глазами. Ему казалось, что он видит ее впервые. Вдруг она вспомнилась молодой и красивой. В детстве именно такими хлебцами она кормила его. У колыбели, похожей на коня, она пела ему песню о юноше, вскормленном молоком львицы. В изголовье под подушечкой лежал деревянный кинжальчик. — Мама! — как в детстве, крикнул Джамалутдин. — Джамал, мой сын, вернись ко мне! — сказала Патимат. Джамалутдин узнал свою мать. У потухающего очага, склонившись над больным сыном, пела мать колыбельные песни, как это она делала на заре его жизни. Имам вместе со своими мюридами воевал где-то далеко, не понятый своим сыном. А его жена Патимат пела прощальную песню своему умирающему первенцу. Джамалутдину казалось, что где-то близко между скалами стонет река. Ему чудилось, что у дверей на скошенной и высохшей траве лежит теленок. Он вспомнил свой дом в Гимрах, вспомнил отца, вспомнил своего первого коня. Мать пела о веселом Дингир-Дангарчу, который поднялся в небеса по дождевой струйке. — Где ты был, Дингир-Дангарчу? — В лес ходил Дингир-Дангарчу. — Ты зачем ходил, Дингир-Дангарчу? — Деревья рубил Дингир-Дангарчу. — Ты зачем рубил, Дингир-Дангарчу? — Дом построить хочет Дингир-Дангарчу. — Зачем тебе дом, Дингир-Дангарчу? — Женится хочет Дингир-Дангарчу. — А жениться зачем, Дингир-Дангарчу? — Чтоб героев родить Дингир-Дангарчу. — А герои зачем, Дингир-Дангарчу? — Чтоб гордился ими мир Дингир-Дангарчу ...»